Пожалуй, никакая страна Европы, а может быть, и мира, не будоражит воображение конспирологов так, как до сих пор иногда использующая свое древнее латинское название Confoederatio Helvetica – Швейцария. В рамках как “темных”, ксенофобских, так и “светлых”, просвещенных теорий заговора – именно в Швейцарии укрылись последние тамплиеры, переродившись там в масонов (так называемый “восточный маршрут”).
Впрочем, и без подобной беллетристики Швейцария представляет собой особое политическое и международное явление. Если не сказать – явление экзотическое.
До наполеоновских войн Швейцария – старый идеал либертарианцев (новый – Исландия) – обладала крайне ограниченным и атомизированным правительством, которым нередко руководили даже проповедники-кальвинисты. Отсюда и частичное родство политических традиций Швейцарии с Англией и Шотландией времен республики, ранним этапом первой французской революции и историей колонизации Новой Англии.
По иронии судьбы в 1798 г. родина Марата, Швейцария, была оккупирована именно Французской Республикой, и в ней была принята конституция по образцу французской. Но в 1803 г. в рамках “Акта посредничества” Наполеон вернул Швейцарии независимость (не исключено, кстати, что из обычных в тогдашней элитной среде масонских симпатий).
Поэтому, по условиям происходившего в разные периоды и в разной форме “принуждения к миру”, пусть своеобразное, но все-таки более близкое к федеративному устройство Швейцарии было закреплено в трех последующих конституциях (действующая – от 1999 г.). При этом исполнительный орган страны состоит всего из семи членов, каждый из которых возглавляет одно из министерств. Двое из них поочередно исполняют обязанности президента и вице-президента конфедерации.
В 2014 г. эту должность занимал Дидье Буркхальтер, сыгравший чрезвычайно важную и таинственную роль в современной украинской истории, поскольку его визит в Москву 8 мая заставил Путина, выглядевшего чрезвычайно испуганным, по достоверно неизвестным до сих пор причинам сломать игру собственных эмиссаров на Донбассе (был отменен запланированный на 11 мая референдум). По этой причине Буркхальтер в конце концов даже превратился в некий мем постсоветского сегмента интернета.
Однако Швейцария – в общем и целом – вообще не стремится к какой-либо экспансивной внешней политике. Она чрезвычайно сосредоточена на себе. Так, все законы, принятые парламентом, могут быть утверждены или отвергнуты на всенародном референдуме, для проведения которого после принятия закона в 100-дневный срок необходимо собрать минимум 50 тыс. подписей. Что, в общем, несложно. Поэтому референдумы в Швейцарии – явление довольно частое.
К примеру, в 1971 г. в соответствии с результатом общенационального референдума женщины получили избирательное право, однако его введение во всех кантонах было завершено лишь в 1990 г. Таким образом, Швейцария стала последним европейским государством, уравнявшим женщин в избирательных правах с мужчинами. Но, к примеру, любые права жен-иностранок до сих пор являются своего рода фигурой умолчания.
Принцип поддержания связей “между странами, а не между правительствами” позволяет швейцарцам вести диалог со всеми (вне зависимости от политических или идеологических соображений).
В частности, Швейцария представляет третьи государства там, где у них прерваны дипломатические отношения. Именно она (по примеру Грузии) может когда-то послужить площадкой и для украинско-российских отношений.
Принято считать, что Швейцарская Конфедерация не входит в военные альянсы, а также в ЕС. Однако в 1990-е и 2000-е годы в правительстве и обществе победил настрой в пользу усиления интеграции с ЕС и более гибкой трактовки принципа нейтралитета. Так, в мае 2004 г. был подписан “второй пакет” секторальных договоров между ЕС и Швейцарией, который вместе с “первым пакетом” (вступил в силу 1 июня 2002 г.), является своего рода альтернативой вступлению Швейцарии в ЕС.
Более того, в рамках общенациональных референдумов, прошедших в 2005 г., граждане Швейцарии поддержали присоединение к Шенгенскому и Дублинскому договорам. А также одобрили распространение положений Договора о свободе перемещений между Швейцарией и ЕС (входит в “первый пакет” секторальных договоров) на новых членов, вступивших в Союз в 2004 г.
Вместе с тем после масштабного расширения ЕС 14 лет назад было принято долгосрочное решение считать вопрос о вступлении Швейцарии в Евросоюз не “стратегической целью”, как раньше, а только “политической опцией”, то есть не намерением, но возможностью.
Примечательно, что, несмотря на всю эту свою бурную евроинтеграцию, Швейцария вообще-то принадлежит к “конкурирующей фирме”. Еще в 1959 г. она стала одной из стран – учредительниц Европейской ассоциации свободной торговли (ЕАСТ), которая когда-то была альтернативой ЕС (и как раз похожих отношений в любых союзах жаждет как нынешний президент США Дональд Трамп, так и его европейские воздыхатели, ныне курируемые бывшим старшим стратегом Белого дома Стивеном Бэнноном).
Но теперь в ЕАСТ входят, кроме Швейцарии, только Норвегия, Исландия и Лихтенштейн. Кстати, Украина с начала 2010-х поддерживает с ЕАСТ ограниченное соглашение о свободной торговле – однако по большому счету наши мощности не позволяют как-то содержательно использовать этот договор. Сегодня (в рамках Брекзита) Великобритания время от времени возвращается к риторике о возвращении в ЕАСТ, в которой когда-то состояла.
Однако это не такой простой процесс – не говоря уже о взаимном переплетении массы договоров между ЕС и ЕАСТ, а также отдельными странами ЕАСТ. В частности, той же Норвегией (на пример которой тоже “молятся” британские сепаратисты). Швейцария же, в силу конкурирующих интересов своего банковского сектора, постарается как можно дольше “портить кровь” британцам в вопросе их вероятного возвращения в ЕАСТ, учитывая, что последствия кризиса 2008 г. принудили саму Швейцарию пойти на болезненные уступки по отношению к пострадавшим “англосаксонским” странам.
Однако уже в этом декабре, несмотря на призывы Брюсселя, официальный Берн не согласился принять новое общее соглашение по будущим отношениям с ЕС. В результате объявлена национальная дискуссия по проекту договора. Ранее Еврокомиссия заявила, что если Швейцария не поддержит проект соглашения, то с 2019 г. она не будет признавать швейцарские биржи, имеющие значение в деловой активности Союза (и это болезненно). В какой-то степени швейцарцы попали под горячую руку Брюсселя, разбирающегося с Лондоном. Тем не менее Швейцария сообщила о намерении завершить консультации с Европейским Союзом по новому договору только в 2019 г., несмотря на требование ЕС сделать это до конца 2018-го.
Дело в том, что отношения между Швейцарией и ЕС регулируются примерно сотней двусторонних соглашений, а склонный к системности Брюссель хочет заменить их одним договором. Соглашение, которое бы более тесно связывало Швейцарию с ее крупнейшим торговым партнером, должно было быть подписано еще в начале 2018 г., но в Берне заявили, что договор может подорвать высокий уровень заработной платы и систему защиты трудовых прав в стране.
ЕС требует от Швейцарии автоматически адаптировать свои правила миграции и социального обеспечения к союзному законодательству. Этого швейцарцы всячески избегают, к примеру, в 2016 г. конфедерация предсказуемо отказалась вступать в ЕС. Хотя заявка на вступление была подана еще в 1992 г., но Верхняя палата парламента проголосовала за отзыв заявки.
Официальному Киеву, между тем, было бы выгодно как можно более тесное вовлечение Швейцарии в систему европейской интеграции. Это связано с острым вопросом репатриации неправедно нажитых капиталов фигурантов свергнутого режима, поскольку на этот предмет Берн сегодня имеет все возможности отвечать выборочно.
Нельзя, конечно, сказать, что Швейцария совсем не сотрудничает в сложных и длящихся, как известно, годами следственных и судебных процессах, но на ее территории продолжает действовать принцип “своя рука – владыка”. Кстати, с теми же проблемами до недавнего времени сталкивались и российские расследователи (речь, в частности, о клане генерального прокурора Чайки). Сегодня наметились определенные подвижки, возможно, из-за разоблаченных актов российского шпионажа в стране.
Несмотря на напряженность в самом ЕС и его многочисленных внешнеполитических симбионтах, следует оценить усилия Швейцарии в вопросе борьбы с отмыванием грязных постсоветских денег. Не в последнюю очередь потому, что в силу особенностей суверенитета мало что обязывает ее в этом усердствовать. В то же время пример внутреннего устройства Швейцарии продолжает привлекать как правых либералов из соседних стран Европы, так и издалека.
А вот конспирологам точно доведется написать об этой альпийской конфедерации еще немало баек. Разной степени достоверности.
