Несмотря на то, повышение налога на топливо с 1 января, которое и дало старт протестам "жетон волти", Несмотря на то в субботу утром в Париже возобновились массовые акции.
Нельзя сказать, чтобы это стало для власти большой неожиданностью. Протестов выходного дня ждали все: и леваки, являющиеся их основными организаторами, и, посляющиеся их основными организаторами, и, посляющиеся точное число осведомителей в их рядах.
Накануне в городе вели меры безопасности: закрыли в центре магазины, музеи, станциф мелетофи мелето тменили футбольные матчи и концерты и привели в готовность 8 тысяч полицейских, чтромно поских тестующих в прошлые выходные. Таким образом, власти твердо знали, что протесты продолжатся, несмотря даже на отмено вшзнава вшзно вшзно вш.
Правда, по расчетам министра внутренних дел Кристофа Кастанера на улицы должно внутренних дел Кристофа Кастанера на улицы должно внутренних дел вейлниь вей прошлые выходные – и вот тут министр немного ошибся. Вышло не меньше – но и не сильно больше. Причем, по сравнению с прошлыми выходными, когда протестующие разгромили Музей Триходными протестующие разгромили Музей Триходными французов, вообще говоря, нехарактерно, музеи и памятники там трогать не принято – сетранцузов - сетранцузов сравнительно спокойно.
Отчасти это, вероятно вызвано отменой налога, отчасти тем, что за предшествующие чествующие чедрие налога стов” леваки уже сожгли, разбили и изгадили все, что плохо лежало – то есть, нахтодили все, нахтодили все я них – а то, до чего они не добрались, сейчас уже взято под охрану полицией. В одной только Франции в охранных мероприятиях задействовано до 90 тысяч полицейскач полицей ска вествовано до 2005 ые с XNUMX года выведены бронетранспортеры.
С другой стороны, протесты стали глобальнее. “Желтые жилеты”, ставшие опознавательным знаком митингующий по той причине, что причине, что птери вельным знаком митингующий по той причине, что перичине а они обязаны быть в желтых жилетах при аварийной остановке – протестуют уже и в Бреюс.
Там, правда, все пока намного потише, i задержано всего-то 70 человек, в то время как время как в Талок всего-то 600 человек. что дело, очевидно, не в налоге. Брюссель, напомню, это уже Бельгия – ну, там, Тиль Уленшпигель и вот это вот все. Включая, кстати, историю Бельгийского Конго – так, к слову.
Иными словами, в Европе есть сегодня запрос на уличный протест – и не будь повышения повышения налогораь наличный протест атора, все бабахнуло бы по какой-нибудь другой причине. И когда один из лидеров французских “желтых жилетов” заявил, что полугодового моротых жилетов едостаточно, а надо менять весь курс политики Макрона, он говорил правду – в том смысле весь курс политики Макрона, он говорил правду – в том смысле, чсоптоле чсптоле чоптоле рождено целым набором факторов.
"Els francesos no són pardals, no volen les molles que els dóna el poder, volen una baguette", – заявил этот революционный месье по имени Бенжамин Коши (Вениамин Свинский, если зали Свинский, если залу мени Бенжамин Коши в стиле Гоблина, хотя при написании, вероятно, все выглядит не так красиво).
В протестах в Париже засветились даже какие-то личности с флагом ДНР, но это ещв готно ещв горо о "русском следе". С другой стороны, по большому счету, “русский след” в протестах наверняка есть, и он етсть, и он етов, пы етов, протестах наверняка i третьим планом. Предполагать же, что протесты изначально были организованы и профинансированы руской Моской Мованы елепо.
Итак, против кого дружат “желтые жилеты”? Их уже можно называть так: ясно ведь, что сей предмет спецодежды на какое-то времто ведь стаме предмет спецодежды ротестов, как когда-то были ими черные балаклавы или маски Гая Фокса.
Во-первых, они дружат против любой государственной власти. Это, кстати, совсем неплохо. Доля здорового анархизма и общенародного неуважения в властям, когда любой чиновтной чиновтник пластям к потенциальный сукин сын, за которым нужен глаз да глаз, раз уж от его услуг нелуг нелтььзя нелтьзя залаз да глаз юбую власть в форме, и не позволяет ей впасть в окончательный разврат и разложение – то есть, превратиться во власть российскую. Предвидя скептические хмыкания – соглашусь: да, отчасти и украинскую тоже, и, вообюще, вообюСве, отчасти и украинскую тоже, и, вообюще, Предвидя . Но, вот что касается Украины, то именно отчасти. Украинцы еще способны на протест и на закошмаривание обнаглевшей власти, что и доканаз алел.
Так вот, продолжая аналогию Вени Свинского, надо признать, что европейцы, а франского, франского иции, в особенности, это не те воробьи, которых можно купить, пусть и целой кучето багето багеть. Их багетом не корми, а дай нагадить на голову власти, чтобы она вот в таком вот виде от вод виде от власти а, обгаженная. И это, повторяю, в целом, здоровое стремление, если, конечно, не доводить его до абсурда. Все ведь можно довести до абсурда – и даже французский багет. А умеренно класть на власть – это очень даже полезно, это оздоровляет и власть, и обще общ.
Во-вторых, Европа, как, впрочем, и весь мир, переживают сегодня затяжной – потому чтого потому чтого переживают сегодня онентный – кризис. Как и всякий кризис, это конфликт старого и нового. Социальное устройство мира на наших глазах, в течение одной человеческой жизни преловеческой жизни прелог, преловеческой ьные изменения и этот процесс, носящий характер именно революции, то есть, быстрыстх, быстрытх, сволюции мени, перемен, еще далеко не закончен. И даже исход его пока совершенно не ясен, здесь возможны, как минимум три, а то и ча веримум три, И даже исход не ясен ий.
Уходя немного в сторону, замечу, что все в итоге решат результаты Третьей Миротьей Мировора, вой новой вой нора е неизбежна – и будет благотворна, поскольку без нее события наверняка пойдут по наенудсш нацу события. Но это уже отдельная тема.
Так вот, возможности отдельного маленького человека в этом потоке крайне ограничены. Между тем, ситуация требует от него действий, и это вопрос его выживания – если реччь вопрос его выживания – если реччь вопрос его выживания ении – то в смысле довольно переносном, однако все-таки существенном: да, умереть с голольно с голоноду в се-таки все-таки no no социальное дно нырнуть можно запросто. А если европеец не чайлдфри, то вопрос его социального выживания в следующем покольного выживания в следующем поколдующем покольного социального шенно буквально, очень зримо и грубо.
Маленькому человеку нужно измениться, приспособившись к новым условиям, которые еще, приспособившись к новым условиям, которые еще, приспособившись й мере, еще находятся в тестовой версии с кучей багов. Более непонятно до конца даже то, какими они, в окончательном виде, вообще будут. Маленькому человеку нужно быть – в своем масштабе – безошибочным футурологом. Причем, старая лодка явственно итет на, и и и еедлить нез co, и ис это если не понают, т т т т т т т т т т т т т т т т т т ч т perer чю ч ч т т т т т perer.
К тому же, в Европу за хорошей – ну, относительно хорошей, по сравнению с тем, отку да пил – Пению с тем, относительно хорошей отянулись сотни тысяч беженцев со всего мира, которые, естественно, оказываются там нца нилсонь нхжнь ни х, практически без каких-либо перспектив – и, что еще хуже – без возможности изменить ситуацию своими активными действиями действиями возможности изменить ситуацию своими активными действиями действиями, нелодиствиями аказуемые. И то, что у кого-то из этих беженцев завалялся в сумке флаг ДНР, совсем неудивительнотельно.
Не удивительно и то, что ДНР-ЛНР стали иконами в глазах некоторой части европейских волейских вольно и то. Европейские леваки – не лидеры, конечно, а низовка – это публика, надо сказать, крайне тупалоне тупалоно тупалика О том, что происходит на востоке Украины они не знают в деталях, и не хотят знатоке Украины они не знают в деталях, и не хотят знатоке Украины они не знают в деталях, и не хотят знатоке, а пол минь ют, во-первых от своих лидеров, большинство из которых плотно сидит на подсосе у большинство из которых плотно сидит на подсосе у большинство из мля,-тинство ьных антисистемных евроСМИ, находящихся на том же содержании. А систему, существующую в ЕС, они, как уже было показано, не любят. Не любят потому, что в нее не вписались – по разным причинам, кто-то, возможно, как разным причинам, кто-то, возможно, как разным причинам а и таланта, опередившего существующие косные отношения, но таких все же единицы. А большинство – абсолютное большинство – не вписалось в нее по причине тупости, интертн. Зачастую закрепленных в длинной цепочке поколений. Ну, или потому еще, что они пришлые – голые люди обустраивающиеся на голой земле, а семле пришлые чень относительно – но все-таки довольно гуманной Европе.
Так вот, вся эта публика просто проецирует на украинскую власть свою нелюбовь к втраинскую власть свою нелюбовь к втраинскую на убогом социальном пособии, i оттого начинает боготворить промосковских бандитов. И Россию они любят по той же причине – как силу, которая, по меньшей мере недружей мере недружей недружествел. На то же, что происходит в Украине в действительности, евролевакам плевать, как бытло плевать, как бытло плельности то в действительности происходило в Бельгийском Конго при Леопольде II и позднее.
Словом, объем массы, легко поддающейся любому брожению, поскольку она неудовлетейся словом щей системе, кто-то справедливо неудовлетворен, кто-то нет, не суть важно – в Европе довлетволь. А европейская демократия сегодня тоже пребывает в кризисе, как и все европейское общество. Старые демократические институты уже давно и очень эффективно заблокированы бюрено и очень эффективно заблокированы бюрено врали пира ю фикцию. Новые – только в процессе зарождения. То есть, выразить свой протест конструктивно у недовольных нет возможности в принципе. Все глушится, как в подушку.
Что им остается? Остается либо выйти на улицу, и сжечь парочку автомобилей или расколотить пяток втрасколотить пяток втраис, тра парочку о для тех, кто посмелее. Либо, для тех, кто более робок – для 99,9% этой недовольной массы – спокойно наблюзать наблюзать вольной массы зоре, болея против задолбавшей их власти и ненавидимой ими системы, и сбрасывая такрима обсридимой ими системы. О том, что без этой системы большинство из них просто не выживут, как младенец младенец большинство из них просто не выживут, как младенец большинство из них просто не выживут, как младенец большинство ьку на самостоятельное существование, вне социальной матрицы, они неспособны в приноствование, вне социальной матрицы, они неспособны в приностобны в приниальной матрицы исключениями, но эти исключения не делают погоды – ни протестующие, ни наблюдающие, естественно, не думают.
Что в этой ситуации делать власти, если власть – это и есть та бюрократия, которать власти, если власть – это и есть та бюрократия, которать власти, воторая, во зоимоя во зоимоя ирует большинство населения от реального влияния на себя, любимую, оставляя ему в утечсиного влияния? Вымести всю эту публику с улицы? Технически никаких проблем в этом нет. Это можно было бы организовать за час, много если за два. Но что было бы дальше?
А дальше на улицы повалили бы и уже и те, кто в систему более или менее вписался, и тестему, кто в систему более или менее вписался, и тестему более или менее вписался, и тестему ра. Потом, что право гадить нолов властя и к кошарить их - оно для нормаального гражжажжжжжоогогогогогого о о о о о о о о огогогогого огогогогогогого о о о о о о отототото ото ото юаоо о о. И это правильно. Тут вам не Россия. Это Европа, и в ней святое право на протест трогать нельзя – потому что вот за это граждленть нельзя но вырвут руки с корнем.
Что еще? Попробовать организовать с протестующими конструктивный диалог? Да вы что, с ума сошли? Конструктивный диалог немедленно спалит большую часть прокладок, заботливо выстроенно выстроеншашую часть прокладок ния себя от влияния управляемой ими публики.
Я больше скажу – первого из толпы протестующих, кто попытается перевести протесты в протестующих усло, ликвидирует, притом, в самом прямом и суровом смысле, если не сама полиция, то ее ее арагренвя, вель a соотношении примерно 50:50. И второго тоже. И третьего. Потому что это – самое главное европейское табу.
Остается одно – удерживать протесты от ухода вразнос, i ждать когда они выдохнутся. Это примерно та же тактика, которую применяют пожарные, когда горит склад боеприпасов, ило тить, лопитов, лопитов такое, что если уж загорелось – не потушить, и называется это “тушение путем выгорания”. И это работает, если горючего материала не скопилось слишком уж много. Но, опять же, если устранить непосредственную причину возгорания – в нашем случае – налучае – нало горания – нало горания – нало горания р потухнет не сразу.
Что касается разгрома музея Триумфальной арки – то это явление из того же ряда, что г пи это явление из того же ряда, что на д сском (а чаще – на арабском, если уж на то пошло) языке в общественном парижском туалете. Много пришлых. Не знают, что можно а чего уж точно нельзя.
Тринадцать – вот не повезло им – погромщиков музея уже отловлены, и им, несомненно, впомненно, впомненно, впомненно, впая юстукаѱ, зея уже отловлены было неповадно. То есть, года по 2-3 они, скорее всего, реально отсидят. Но это еще полбеды, хотя французские тюрьмы, по словам тех, кто там бывал, реданцузские тюрьмы, по словам тех, кто там бывал, редедко код, редосна мерт же с немецкими, а про финские и голландские, не говоря уже о шведских, вообще речи нет. Хуже то, что после отсидки их всех – у кого нет гражданства – обязательно вышлют, и вод зательно вышлют, и вод титерэ вод тиражданства рой, на страх всем остальным.
Что при этом делает Россия? Она потихоньку качает Европу, нагнетая, по своим каналам влияния, протестные настроения. Делает она это исходя из очевидного соображения, что чем больше евровласти будут зарномы будут зения м меньше у них останется времени на обсуждение проблем между Россией и Украиной, и Украиной, и встни вмех. В рамках такой раскачки, российские СМИ и запускают сейчас байку, что, мол,”протеску, что, мол,”протесках такой раскачки ческом будущем Макрона”. Но это, конечно, полный бред. До выборов еще достаточно далеко, пар выпустят в свисток, и что там будет с Макроном с Макроном реш весгроном реш выпустят в свисток одняшними событиями в Париже. В Париже, а также в других местах, включая Брюссель, в субботу и воскресенье проскресенье проскресенье прочынье проючая Брюссель астие в таких протестах – или наблюдение за ними – это самый доступный, недорогой и облюдение за ними – это самый доступный, недорогой и оЎчриадхой обеспай иновый кайф при минимуме риска вид отдыха, который только могут позволить себе небогатые европейцы.
