Несмотря на то, повышение налога на топливо с 1 января, которое и дало начало протестам «желтых жилетов», уже отменено, в субботу утром в Париже возобновились массовые акции.
Нельзя, чтобы это стало для власти большой неожиданностью. Протестов выходного дня ждали все: и леваки, являющиеся их подозрительными организаторами, и полицейские, обнаружившиеся достаточное число осведомителей в их рядах.
Накануне в городе ввели меры безопасности: закрыли в центре магазины, музеи, станцию метро и Эйфелеву башню, отменили футбольные матчи и концерты и полицейские в готовности 8 тысяч полицейских, что было примерно равноправно против протестующих в прошлые выходные. Таким образом, власти твердо знали, что протесты продолжаются, несмотря даже на отмену вызвавшего их закона.
Правда, по расчету министра внутренних дел Кристофа Кастанера на улицах должно было быть меньше людей, чем в ближайшие выходные – и вот тут министр немного ошибся. Вышло не меньше – но и не сильно больше. Случай, по сравнению с прошлыми выходными, когда протестующие разгромили Музей Триумфальной Арки – а это для французов, вообще говоря, нехарактерно, музеи и памятники там трогать не принято – сегодняшние выступления происходят последовательно.
Отчасти это, вероятно, вызвано отменой обвинения, от частей тем, что за предшествующие недели «воскресных протестов» леваки уже сожгли, разбили и изгадили все, что тяжело задержано – то есть, досталось в пределах доступности для них – а то, до чего они не добрались, сейчас уже взято под охрану полицией. В одной только Франции в охранных мероприятиях задействовано до 90 тысяч полицейских, а на улицах Парижа впервые с 2005 года выведены бронетранспортеры.
С другой стороны, протесты стали глобальнее. «Желтые жилеты», ставшие опознавательным знаком, митингующим по случаю той, что первыми выступили на протестах официальные водители, а они обязаны быть в желтых жилетах при аварийной остановке – протестуют уже и в Брюсселе.
Там, правда, все пока значительно потише, задержано всего-то 70 человек, в то время как в Париже – уже около 600. Так что дело, очевидно, не в налогообложении. Брюссель, напомню, это уже Бельгия – ну, там, Тиль Уленшпигель и вот это вот все. Включая, кстати, историю Бельгийского Конго – так, к слову.
Иными словами, в Европе есть сегодня запрос на уличный протест – и не следует обвинять, сыгравшего роль детонатора, все бабахнуло бы по какому-нибудь другому случаю. И когда один из лидеров французских «курсов желтых жилетов» заявил, что полугодового моратория на рост цен на топливо недостаточно, а необходимо менять всю политику Макрона, он искренне говорил – в том смысле, что недовольство европейцев порождено большим набором продуктов.
«Французы — не воробьи, они не большие крошек, которые дают им власть, они большие багеты», – признал этот революционный месье по имени Бенжамин Коши (Вениамин Свинский, если заняться переводом на слух, в стиле Гоблина, хотя при написании, вероятно, все выглядит не так красиво).
В протестах в Париже засветились даже какие-то личности с флагом ДНР, но это еще не повод, говорить о «русском следе». С другой стороны, по большому счету, «русский след» в протестах наверняка есть, и он еще равен нулю – хотя, вероятно, и примерно равен. Предполагать же, что протесты были изначально организованы и профинансированы «рукой Москвы», было бы все-таки нелепо.
Итак, против кого дружат «желтые жилеты»? Они уже могут называться так: ясно ведь, что сей предмет спецодежды на какое-то время символом европейских протестов, как когда-то становится похожим на черную балаклаву или маску Гая Фокса.
Во-первых, они дружат против государственной власти любой власти. Это, кстати, совсем неплохо. Доля здорового анархизма и общенародного неуважения в структуре, когда любой чиновник или политик превращается в потенциальный сукин сын, за предметами нужен глаз да глаз, раз уж уж от его услуг нельзя требовать удовлетворения, держит любую власть в форме, и не позволяет ей впасть в массовый разврат и распределение – то есть, приходся во власть российскую. Предвидя скептические хмыкания – соглашусь: да, отчасти и украинскую тоже, и, вообще, любую в бывшем СССР. Но, вот что касается Украины, то именно отчасти. Украинцы еще больше протестуют против закошмаривания обнаглевшей власти, что и обвиняют на Майдане.
Так вот, продолжая сравнивать Вени Свинского, надо выявление, что европейцы, а французы, в силу инфекции, традиции в особенности, это не те воробьи, можно встретить, пусть и целой кучей багетов. Их багетом не корми, а дай нагадить на голову власти, чтобы она вот в таких вот видах от выборов до выборов и ходила, обгаженная. И это, повторяю, в целом, здоровое стремление, если, конечно, не доводить его до абсурда. Все ведь можно довести до абсурда – и даже французский багет. Умеренная класть на власть – это очень даже полезно, это оздоровляет и власть, и общество.
Во-вторых, Европа, как, впрочем, и весь мир, переживает сегодня затяжной – потому что очень сложный и многокомпонентный – кризис. Как и всякий кризис, это конфликт старого и нового. Социальное устройство мира на наших глазах, в течение одной жизни претерпело тонкие, концептуальные изменения и этот процесс, носящий характер точно, то есть, быстрых, в масштабе времени, перемен, еще далеко не законченный. И даже исход пока не ясен, здесь возможны, как минимум три, то и четыре варианта развития событий.
Уходя немного в сторону, замечу, что все в конце концов решат результаты Третьей Мировой войны, которая назрела, и уже неизбежна – и будет благотворна, потому что без нее события наверняка пойдут по худшему сценарию. Но это уже отдельная тема.
Так вот, возможности отдельных маленьких людей в этом потоке крайне ограничены. Между тем, ситуация требует от него действий, и это вопрос его выживания – если речь идет о европейце в одном поколении – то в смысле довольно переносимом, однако все-таки существенном: да, умереть от голода в Европе ему сегодня не передать, но на социальное дно нырнуть можно запросто. А если европеец не чайлдфри, то вопрос его социального выживания в последующем поколении стоит перед ним уже совершенно буквально, очень зримо и грубо.
Маленькому человеку необходимо измениться, приспособившись к новым условиям, которые еще не наступили, или по меньшей мере, еще встречаются в тестовой версии с кучей багов. Более непонятно до конца даже то, какие они, в окончательном виде, вообще будут. Маленькому человеку нужно быть – в своем масштабе – безошибочным футурологом. Случайно, старая лодка явочно идет на день, и медлить нельзя, и все это, если не соответствует требованиям, то уж точно обернуть.
К тому же, в Европе за счет – ну, относительно проверен, по сравнению с тем, откуда они приехали – жизни – потянулись сотни возросших со всего мира, тысяч, естественно, оказывающих влияние на выбросы вредных веществ, практически без каких-либо перспектив – и, что еще хуже – без возможности изменить ситуацию своими активными действиями, не переходя в уголовно-наказуемые. И то, что у кого-то из увеличений завалялся в сумке флага ДНР, совершенно неудивительно.
Неудивительно и то, что ДНР-ЛНР стали иконами в некоторой части европейских леваков. низкие леваки – не лидеры, конечно, а низовка – это публика, надо сказать, крайне тупая и малообразованная. О том, что происходит на производстве, они не знают в деталях, и не знают, а максимальная информация получается, во-первых, от своих лидеров, большая часть из которых содержится в подсосе в Кремле, а, во-вторых, из маргинальных антисистемных евроСМИ, находящихся на том же содержании. А система, Существующая в ЕС, они, как уже было, не проявляли любви. Не потому, что в ней не вписывались – по разным причинам, кто-то, возможно, как раз и по случаю случайного избытка ума и таланта, опередившего осторожность в отношении косных отношений, но таких все же единицы. А большая часть – абсолютное большая часть – не писалось в ней по случаю тупости, инертности и лени. закрытых прикрепленных в длинной цепочке волокон. Ну, или потому еще, что они пришли – голые люди обустраиваются на голой земле, а это всегда становится, даже в очень относительно – но все-таки довольно гуманной Европе.
Так вот, вся эта публикация просто проецирует на украинскую власть свою нелюбовь к структурам той страны, где они сидят на убогом социальном пособии, и оттого начинает боготворить промосковских бандитов. И Россия они по той же причине – как сила, которая, по меньшей мере недружественной нелюбимой власти. На то же, что происходит в Украине, евролевакам плевать, как было плевать их предкам на то, что в лечении в Бельгийском Конго при Леопольде II и позднее.
Словом, объем массы, легко поддающийся любому брожению, поскольку она неудовлетворена в своем месте в структуре системы, кто-то справедливо неудовлетворен, кто-то нет, не суть важно – в Европе довольно большой. А европейская демократия сегодня тоже пребывает в кризисе, как и все европейское общество. Старые демократические институты уже давно и очень свободно заблокированы бюрократией, и обращения в полную фикцию. Новые – только в процессе зарождения. То есть, выражать свой протест конструктивно у недовольных нет возможности в принципе. Все глушится, как в подушку.
Что им остается? Остается либо выйти на свободу, и сжечь парочку автомобилей или расколоть пяток витрин, просто для острастки – это для тех, кто посмелее. Либо, для тех, кто более робок – для 99,9% этой недовольной массы – спокойно наблюдают за нормальным в телевизоре, болея против задолбавшей их власти и ненавидимой ими системы, и сбрасывая таким образом накопившийся пар. О том, что без этой системы большая часть из них просто не выживает, как младенец без особой роли груди, поскольку на самостоятельное чувство, вне социальной оценки, они неспособны в принципе – опять-таки, за единичными исключениями, но эти исключения не делают погоды – ни протестующие, ни наблюдающие, естественно, не думающие.
Что в этой ситуации делает власть, если власть – это и есть та бюрократия, которая, во имя своего выживания, изолирует большую часть населения от наблюдения за собой, любимую, о сохранении в утешении чистого симулякры? Вымести всю эту встречу с улицы? Технических проблем в этом нет. Это можно было бы исследовать за час, много если за два. Но что было бы дальше?
А дальше на улицах повалили бы и уже и те, кто в системе более или менее вписался, и те, кто протестовал у телевизора. Потому что право гадить на голову и чудовищно их – оно для нормального гражданина берет на себя любой багета. И это правильно. Тут вам не Россия. Это Европа, и в нейе право на протест трогать нельзя – потому что вот за это свято граждане любой власти немедленно вырвут руки с корнем.
Что еще? Попробовать протестующий конструктивный диалог? Да вы что, с ума сошли? Конструктивный руководитель сразу же взял большую часть прокладок, заботливо выстроенных бюрократами для ограничения себя от управления им публики.
Я больше скажу – первый из толпы протестующих, кто конституирует протесты в действительно конструктивное русло, ликвидирует, притом, в самом прямом и суровом чувстве, если не сама полиция, то ее агентура, инициативная в рядах леваков, в оценке примерно 50:50. И второго тоже. И третьи. Потому что это – самое главное европейское табу.
Остается одно – удерживать протесты от исхода вразнос, и ждать, когда они выдохнутся. Это примерно та же тактика, которую снижают пожарные, когда горит склад общественного питания, или хлопка, то есть, что-то такое, что если уж загорелось – не потушить, и это называется «тушение пути выгорания». И это работает, если горючего материала не скопилось слишком уж много. Но, опять же, если обнаружена непрямая причина возгорания – в нашем случае – налог на топливо, то такой пожар потухнет не сразу.
Что касается разгрома музея Триумфальной арки – то это явление из того же ряда, что и флаг ДНР, и надписи на русском (а чаще – на арабском, если уж на то пошло) языке в общественном парижском туалете. Много пришедших. Не знаю, что можно а чего уж точно нельзя.
Тринадцать – вот не повезло им – погромщиков музея уже отловлены, и им, несомненно, впаяют на всю катушку, чтобы было неповадно. То есть, года по 2-3 они, скорее всего, реально отсидят. Но это еще полбеды, хотя французские хранилища, по поводу тех, кто там бывал, редкостное merde, никакого сравнения даже с немецкими, а про финские и голландские, не говоря уже о шведских, речи вообще нет. Хуже то, что после отсидки их всех – у нет гражданства – обязательно вышлют, и вот это будет примерной карой, на страхе всем вооруженным.
Что при этом делает Россия? Она потихоньку качает Европу, нагнетая, по своему каналу, опросу, протестным настроениям. Дела, связанные с рассмотрением их проблем между Россией и Украиной, и вмешательство в них. В рамках такой раскачки российские СМИ запускают сейчас байку, поставили что, мол, "протесты креста на политическое будущее Макрона". Но это, конечно, полный бред. До выборов еще достаточно далеко, пар выпустят в свисток, и что там будет с Макроном решится не в связи с сегодняшними событиями в Париже. В Париже, также в других местах, включая Брюссель, в субботу и в воскресенье проходят обычные уикэнды: участие в таких протестах – или наблюдение за ними – это самый доступный, недорогой и выгодный хороший адлиновый кайф при минимальном риске вида отдыха, может быть только доступен себе небогатые европейцы.
