По мере того как Соединенные Штаты уходят в Афганистан, Китай, наконец, вступает в бой.
До недавнего времени политику Пекина в Афганистане можно было охарактеризовать как властное бездействие: он находился в стороне от войны, победы в которой не хотела ни одна из сторон. Но визит в конце сентября главы службы безопасности Чжоу Юнкана, первый высокопоставленный китайский лидер за почти пять десятилетий, является наиболее заметным признаком того, что дата вывода войск США в 2014 году положит конец статусу наблюдателя. Поскольку Соединенные Штаты сводят на нет свою цель по разгрому Талибана, Китай может стать самым важным посредником и инвестором в Афганистане.
После терактов 9 сентября цели Китая в Афганистане были почти полностью негативными: ни победы Запада, ни победы экстремистов; никаких долговременных баз США и лагерей подготовки террористов для уйгурских сепаратистов. Самое главное, китайцы не хотели серьезного вмешательства в Афганистан. За исключением своего крупного, но крайне медленно реализуемого медного рудника Айнак, Китай избегал чего-либо, кроме символического присутствия, в экономических, политических и политических делах Афганистана. Опасаясь реакции в исламском мире, если бы он был явно связан с военными действиями под руководством Запада, но не желая отравлять свои отношения с Западом, поддерживая повстанцев, Пекин относился к Афганистану как к соседу только номинально. Китай лишил Афганистан, разделенный гористым участком земли и крошечной границей, которая остается закрытой и неразвитой, насколько это возможно, в политическом внимании и щедрости, на которые могла рассчитывать такая стратегически важная страна.
Но надвигающееся сокращение экономики США изменило эти расчеты. После многих лет беспокойства по поводу окружения китайские официальные лица теперь вместо этого призывают Соединенные Штаты ответственно уйти. Китай опасается, что быстрое сокращение войск НАТО может привести к гражданской войне, эскалации прокси-боев между соседями Афганистана и дестабилизации всего региона – что наиболее тревожно, в Пакистане. Несмотря на нежелание Пекина брать на себя ответственность за предотвращение любого из этих сценариев, он признал, что сидеть сложа руки больше не является адекватной стратегией.
Но Пекину не хватает обычных западных инструментов государственного строительства. У него нет традиции предоставления больших объемов помощи, его ограниченные миротворческие силы не имеют опыта ведения боевых действий. а его международные программы обучения остаются слабыми. Один участник из Афганской национальной полиции пренебрежительно описал свой опыт участия в китайских курсах по борьбе с наркотиками как «его взяли с визитом в Синьцзян и прочитали лекции о реформах Китая и политике открытости». Неудивительно, что вместо того, чтобы принимать более непосредственное участие, Пекин вместо этого использует свое экономическое влияние и рычаги воздействия на Пакистан и Талибан для расширения своего влияния в Афганистане.
Отношения Китая с главой-затворником Талибана муллой Омаром восходят к периоду его правления Афганистаном в конце 1990-х годов. Среди единственных немусульман, встретившихся с Омаром, китайские чиновники пообещали политическое признание и поддержку в виде телекоммуникационных проектов и других инвестиций. Взамен афганская сторона пообещала, что ее территория не будет использоваться «сепаратистскими силами» для нападения на Китай. Теракты 9 сентября положили конец этим отношениям, но основы сделки остались в силе. Китай поддерживает контакты с Кветтой Шурой, высшим руководством афганского Талибана; Китайские и пакистанские официальные лица, с которыми я разговаривал в течение прошлого года говорят, что контакты увеличиваются. Хотя Пекин опасается радикализирующих последствий полного возобновления контроля Талибана, ему гораздо удобнее, чем любому западному игроку, иметь дело с группировкой как с политической силой.
Любое влияние Китая на Талибан в конечном итоге осуществляется через Пакистан, его ближайшего друга в регионе. В отличие от взаимного недоверия, которое характеризует отношения между Пакистаном и Соединенными Штатами, отношения Пакистана с Китаем пользуются глубокой поддержкой во всем пакистанском политическом спектре. Пекин ожидает, что Пакистан учтет и защитит его интересы в Афганистане и его предпочтения относительно политического будущего страны. Как выразился один бывший китайский чиновник, который по-прежнему активно участвует в дискуссиях: «Мы хотим увидеть баланс сил в Афганистане, и мы говорили пакистанцам, что они не должны быть препятствием для этого… У нас есть свои способы воздействия на них в случае необходимости».
Позиция Пекина отчасти является результатом улучшения его отношений с Кабулом, включая его разведывательные службы. В последние годы афганские официальные лица успешно вызвали сомнения среди своих китайских коллег относительно того, насколько всесторонне Китаю следует полагаться на своих друзей из межведомственной разведки Пакистана, когда дело доходит до борьбы с уйгурскими группировками боевиков. После десятилетий, в течение которых китайская разведка в регионе проходила через Пакистан, Пекин начинает видеть преимущества в диверсификации.
Изменение трехсторонних связей между Китаем, Афганистаном и Пакистаном за последний год является одним из наиболее ярких признаков готовности Пекина играть более важную политическую роль по мере приближения 2014 года. Самой непосредственной наградой Афганистана стало систематическое улучшение региональной дипломатии Китая. Шанхайская организация сотрудничества, центральноазиатский блок безопасности и экономики, основанный Китаем в 2001 году, приняла Афганистан в качестве наблюдателя на своем июньском саммите в Пекине. В ходе той же поездки президент Афганистана Хамид Карзай подписал новое соглашение о стратегическом партнерстве с Китаем. В феврале Пекин наконец дал зеленый свет. процесс трехсторонних встреч с Пакистаном и Афганистаном, который повысит его роль в посредничестве между двумя сторонами.
Сентябрьский «неожиданный» визит в Кабул был еще более поразительным. Члены Постоянного комитета Политбюро, высшего руководящего органа Китая, часто посещают, казалось бы, незначительные государства — за последние три года второй член комитета У Банго посетил Фиджи, Намибию и Багамские острова. Мало того, что поездка Чжоу в Афганистан стала первой за 46 лет членом Постоянного комитета, он еще и представляет аппарат безопасности и разведки Китая, а не одно из более мягких лиц китайской экономической дипломатии. Чжоу обсудил терроризм и безопасность границ, а также объявил о соглашении с Министерством общественной безопасности Китая по «обучению, финансированию и оснащению афганской полиции», демонстрируя намерение Пекина быть игроком в темных искусствах Афганистана, а также в его коммерческих искусствах.
Необычайно здоровые отношения Пекина со всеми сторонами конфликта лежат в основе его самого большого вклада: долгосрочных инвестиций, которые имеют больше шансов остаться в мире. Металлургическая корпорация Китая (MCC), выполняющая сделку по медной сделке в Айнаке на сумму 3 миллиарда долларов, по понятным причинам насторожилась из-за периодических ракетных обстрелов, хотя ее объект никогда не подвергался серьезному нападению. Сообщения китайских чиновников позволяют предположить, что нежелание MCC продвигаться вперед по контракту – как и нежелание других китайских компаний вкладывать деньги в Афганистан – вызвано как нежеланием ассоциироваться с военными усилиями США, так и прямыми соображениями безопасности. Но этот политический контекст меняется.
Товарооборот между Китаем и Афганистаном по-прежнему составляет скромные 234 миллиона долларов, хотя и увеличился с едва 25 миллионов долларов в 2000 году. Раньше Китай рассматривал экономическую деятельность, особенно в крупных масштабах, как балласт для долгосрочного присутствия США в стране, и поэтому лучше всего ее осуществлять медленно или вообще не осуществлять. Теперь, с приближением 2014 года, краны снова начинают открываться. После четырех лет, в течение которых не было подписано ни одного существенного контракта, за последние 12 месяцев крупная заявка на разведку нефти была принята на условиях, достаточно щедрых для афганского правительства. как бы подразумевая, что контракт будет первым из многих.
Соединенные Штаты уже много лет просят Китай сделать больше для включения Афганистана в политический и экономический порядок региона. Теперь, когда американские войска направляются к выходу, Китай наконец согласился. Но в отличие от далеких Соединенных Штатов, как только Китай предоставит этой стране серьезные политические и экономические ресурсы, никто не ожидает, что она уйдет.
(Внешняя политика)
