Предполагалось, что гонка будет посвящена рабочим местам, рабочим местам, рабочим местам. Что случилось?
Так не должно было быть. Внешняя политика не должна была иметь значение на этих выборах. Мало того, что американский народ был в первую очередь обеспокоен своим экономическим будущим, но еще не так давно считалось, что президент Соединенных Штатов имеет такой солидный внешнеполитический послужной список, что казалось невероятным, что республиканцы могли нанести ему в этом отношении большой ущерб. передний. В конце концов, президент был героем, отдавшим приказ, приведший к гибели Усамы бен Ладена.
Но где-то по пути к внешнеполитическим дебатам в понедельник вечером общепринятая точка зрения потерпела крах. Три фактора привели к такому бесцеремонному опрокидыванию ожиданий ученых мужей. (В том числе и мое собственное. См. здесь мое собственное своевременное утверждение «Дьюи побеждает Трумэна» о том, что эта гонка закончилась несколько недель назад. Оно было опубликовано так близко к моменту, что уже не было правдой, что физики пришли к выводу, что единственный способ произвести что-то с более коротким периодом полураспада потребуется использование линейного ускорителя в ЦЕРН в Швейцарии.)
Одной из причин, по которой общепринятое мнение не прижилось, стала неудовлетворительная игра президента на первых дебатах. Если бы Обама легко выиграл дебаты, учитывая его лидерство в опросах в то время, лидеры Республиканской партии могли бы начать дистанцироваться от своего кандидата, сосредоточиться на гонках в Палате представителей и Сенате и начать планировать длинные романтические ужины с Марко Рубио или, возможно, даже более длинные ужины. с Крисом Кристи с прицелом на 2016 год. А два оставшихся дебата, включая дебаты по внешней политике, имели бы меньшее значение.
Еще одна причина, по которой внешняя политика и дебаты в понедельник приобрели большее значение, заключалась в том, что общепринятое мнение о том, что внешняя политика не имеет значения в дебатах, является одной из величайших незащищенных уток политического анализа на уровне кабельного телевидения. Забудьте, что говорят опросы общественного мнения: внешняя политика имела центральное значение почти на всех выборах за последние 40 лет в Соединенных Штатах. См. Вьетнам, оплошность Форда в Польше, кризис с заложниками в Иране, центральную роль победы в холодной войне в «Утре в Америке» Рейгана, окончание холодной войны, «великий отстойный звук», «войну с террором» и выход из нее. Ирака в качестве примера.
Но главная причина, по которой дебаты в понедельник будут иметь значение, заключается в том, что за последние несколько недель волна международных событий повернулась против президента. Поначалу казалось, что Митт Ромни поможет Обаме противостоять этой волне. В конце лета его Global Gaffe Tour отвлек от плохих новостей об Афганистане, Ираке, Пакистане, международной экономике и других странах. Когда нападение в Бенгази произошло впервые, Ромни выступил против него с необдуманной и несвоевременной критикой, которая прозвучала примерно в тот момент, когда Америка узнала, что ее посланник в Ливии и еще трое человек были убиты. Если бы Ромни просто промолчал, Бенгази стал бы пятном на репутации президента.
Но поворот – это честная игра. А администрация Обамы отплатила Ромни тем, что неправильно обработала информацию, связанную с инцидентом в Бенгази, и сохранила ее в живых. Их решение придерживаться версии о том, что смерти стали результатом протестов, связанных с оскорбительным антимусульманским видео, которое распространилось на YouTube и спровоцировало протесты в других местах – даже после того, как появились убедительные доказательства того, что нападения были ожидаемыми и не имели ничего общего с видео – сохранялось история живая. Это открыло возможность для дальнейшего изучения безопасности посольства, а точнее, ее отсутствия. Но это также нанесло кое-что гораздо более разрушительное. Это вновь открыло вопрос компетенции национальной безопасности, который, по мнению администрации Обамы, был закрыт.
На самом деле история с Бенгази оказалась разрушительной во многих отношениях. Во-первых, оно было проведено ненадлежащим образом и выявило оперативные ошибки в суждениях. Но затем это проделало дыры в двух основных внешнеполитических нарративах Обамы. Во-первых, интервенция в Ливию стала успехом американской политики. Под пристальным вниманием средств массовой информации реальность Ливии после Каддафи очень похожа на хаос. Насилие в Бенгази также подчеркнуло волнующую нестабильность на Ближнем Востоке после Арабской весны, резонируя с продолжающимися проблемами от Египта до Сирии и Йемена, и позволило Республиканской партии справедливо задаться вопросом, является ли ответ Обамы на самый большой геополитический вызов своего времени в должность была настолько адекватной, насколько утверждает его администрация.
Однако худшим последствием событий в Бенгази для предвыборной кампании Обамы стал тот факт, что в годовщину событий 9 сентября произошел еще один террористический акт, унесший больше жизней американцев, возможно, это нападение, в котором был компонент Аль-Каиды. Это представило в новом и тревожном свете главный внешнеполитический аргумент, который должен был предложить Обама: он не только убил Усаму, но и тем самым добился больших успехов в снижении террористической угрозы для Америки. Бен Ладен, возможно, и мертв, но Аль-Каида и экстремисты-единомышленники - нет, и тревожные истории по всему региону - от нападений Талибана на невинных людей и американских войск до деятельности Аль-Каиды в Йемене, проникновения в Сирию и беспилотных зондирований Израиля Хезболлой - позволяют предположить, что Бен Ладен мертв. что появились новые угрозы.
Таким образом, Бенгази был не просто нападением на американских дипломатов или Соединенные Штаты, он также пошатнул основы аргументов Обамы о том, что он компетентно и безопасно выводит Америку с Ближнего Востока.
Итак, вот мы и здесь: не только Ромни вернулся в опросы, не только дебаты по внешней политике приобрели значимость, потому что это последний большой шанс для кандидатов поговорить напрямую с почти равномерно разделенным американским электоратом, но внезапно Обама выглядит уязвимым во внешней политике, своей предполагаемой силой. Является ли он тем парнем, который стал публичным врагом Америки № 1, или он просто хочет уйти с Ближнего Востока любой ценой?
Является ли он автором доктрины Обамы, которая более эффективна, чем все, что предлагала последняя администрация Республиканской партии, или сейчас мы видим намеки на то, что его подход может развязать общерегиональный конфликт и привести к потерям для наших союзников и нашего положения? Заслуживает ли он похвалы за то, что разработал сокрушительные санкции против Ирана, избегая при этом втягивания США в новую войну в регионе, или он предоставил иранцам больше времени, одновременно провалив дипломатию, совсем недавно это была удачно рассчитанная, но сбивающая с толку утечка «новостей»? о «прогрессе» в начале прямых американо-иранских переговоров после выборов.
Внезапно внешняя политика стала центральной в этой кампании. Если Ромни сможет сохранить свою динамику, выглядеть государственным деятелем, избежать оплошностей и доказать, что Обама не сделал Америку безопаснее, как рекламируется, он сможет получить отдачу от этих дебатов, которые могут дать ему непреодолимый импульс перед 6 ноября. С другой стороны, Обама может одновременно доказать, что он сдержал внешнеполитические обещания, которые он был избран выполнять, и представить Ромни дилетантом, чья политика является не чем иным, как одурманенным тестостероном стремлением к еще четырем годам правления Буша. Чейни, тогда, возможно, президент сможет обратить вспять процесс падения своего состояния, начавшийся во время первых дебатов.
В конце концов, избиратели могут голосовать своими кошельками. Но они также будут делать то, что делали всегда: голосовать за характер, лидерство и надеяться на будущее Америки. Дебаты о внешней политике станут суровым испытанием, в котором эти аспекты кандидатов будут проверены, установлены или отменены. Как следствие, это вполне может оказаться одним из решающих моментов в недавней политической истории США. И то, что парень, который сказал, что выборы состоялись более трех недель назад, не означает, что это неправда.
