Перед пресс-конференцией Эрдогана 30 сентября ставки были высоки. Таковы были и ожидания, хотя и противоречивые, поскольку не было общественного консенсуса по поводу новой конституции. Каждая группа озвучила свой приоритет; курдские политические лидеры, такие как алевиты, христианские меньшинства и религиозно мотивированные группы, выдвинули длинный список требований, в то время как существовала упрямая кемалистско-националистическая оппозиция, опасающаяся радикальных изменений в политической, правовой, культурной или административной сфере. Конечно, ни одно из этих требований и спорных аргументов не возникло в одночасье. Это был тяжелый багаж, наполненный историей конфликтов и взаимного недоверия, разрушающих физиологические и моральные связи, связывающие эти сообщества, живущие на одной земле.
В османскую классическую эпоху государство и общество управляли хорошо структурированными нормативными кодексами, регулирующими отношения между социальными и политическими силами. С начала XIX века морально-этические нормы, поддерживающие целостность всей структуры государства и общества, постепенно разрушались. Система Милле, кодифицирующая каждую социальную группу в соответствии с ее религиозной идентичностью, перестала работать должным образом, когда волна национализма захлестнула Балканы и арабские земли. Правовые и административные реформы были не чем иным, как поиском новой модели государственного управления, в которой религии, а именно исламу, будет отведена менее определяющая роль. Приход к власти младотурок под эгидой КЕП в 19 году положил окончательную отметку в этой трансформации. Источником легитимности правителей Османской империи, тогдашней Турецкой республики, больше не были религиозные убеждения. Руководство CUP просто предполагало построение турецкого национального государства по образцу французской или немецкой модели, обеспечив создание новой этнорелигиозной идентичности с использованием государственных принудительных мер.
Короче говоря, республиканская элита придерживалась аналогичного видения и придерживалась этой стратегии с 1923 по 1950 год. принадлежность, была исключена из сферы государственного управления и культуры. Демократическая партия, правившая в период с 1950 по 1960 годы, кое-что сделала для изменения этого истеблишмента, за исключением того, что была расширена свобода применения религиозных обрядов.
Перевороты 1960, 1971 и 1980 годов привели к дальнейшему отчуждению, углубили кризис идентичности и ослабили физиологические связи между государственным аппаратом и подавляющим большинством населения. Хуже того, в результате гражданских волнений на протяжении этих десятилетий произошло значительное ухудшение взаимного доверия между этнически и идеологически различными группами. Этнические, конфессиональные и идеологические разграничения стали более четкими. Казалось, что либерализирующие реформы Тургута Озала в некоторой степени ослабили напряженность во второй половине 1980-х годов, однако 1990-е годы были чистой копией предыдущих десятилетий с точки зрения ухудшения отношений между общественными и государственными силами.
Такое краткое изложение этого печального эпизода османско-турецкой истории является лишь кратким напоминанием о социально-политическом статусе, который Эрдоган унаследовал в 2002 году. Одним из его главных обещаний было то, что он будет бороться за фундаментальные права, в которых до сих пор было отказано. индивидуальная история идеально подошла бы для этой миссии. Реформистский дух правительства ПСР хорошо зарекомендовал себя в первые годы его существования, несмотря на упорное сопротивление со стороны истеблишмента. Тем не менее, что, похоже, стало нестабильным, особенно с 2007 года, так это признаки того, что этнические, сектантские и идеологические разногласия, укоренившиеся в обществе, все еще очень сильны и, вероятно, быстро выйдут на поверхность. Вдобавок к этому, неспособность правительства решить важнейший вопрос, а именно восстановление этических и моральных норм, которые когда-то хорошо работали, несмотря на риторическую лесть в адрес османского наследия, препятствовала любым попыткам восстановить разорванные внутриобщинные связи и взаимные отношения между государственными и общество. Фактически, до сих пор так много внимания уделялось территориальному упадку османов, в результате чего широкое распространение получило вульгарное использование неоосманского дискурса, освящающего османское присутствие на Балканах и Ближнем Востоке – даже на телевидении. Серия - Территориальный вопрос был верхушкой айсберга, но осязаемой стороной загадочной проблематики.
Возможно, именно поэтому пакет Эрдогана не смог обеспечить убедительное видение, а критика в его адрес была столь узкой. Восстановление основных гражданских прав курдской общины разозлило националистов, в то время как расширение религиозной свободы, похоже, не беспокоило курдские группы. По всем этим причинам очевидно, что любой дальнейший шаг, который предпримет правительство, обойдется ему дорого на предстоящих выборах. Жизнеспособное решение, тем не менее, не заключается в краткосрочных целях, установленных посредством политического прагматизма. Что кажется неотложным, хотя и сопряжено с политическими рисками в краткосрочной перспективе, так это более радикальная реконструкция сплоченной социальной структуры.
– Дополнительную информацию см. на сайте: http://www.middleeastmonitor.com/articles/europe/7664-erdogans-package-a-new-social-contract-#sthash.3EqMBGI9.dpuf.
Средний Восток Монитор
