Подобрать беременную правозащитницу было большой ошибкой. Мир должен привлечь к ответственности тех, кто несет за это ответственность.
Я не удивился, что она стала объектом угроз. Таня Локшина, бесстрашный исследователь Хьюман Райтс Вотч в Москве, уже давно раздражает российские власти. Ее миниатюрный рост и непринужденная манера поведения скрывают упорство и смелость, которые являются исключительными среди ведущих мировых исследователей прав человека. В самые мрачные и жестокие дни чеченского повстанческого движения Таня была одной из немногих, кто был готов пойти на риск, необходимый для документирования и предания огласке неизбирательных обстрелов, пыток и «исчезновений», которые характеризовали ответ России. Подобную своеобразность цели она привнесла в зверства в других охваченных войной провинциях Северного Кавказа — Ингушетии, Дагестане — и, в наши дни, во все большей степени, в подавление инакомыслия в Москве.
Тем не менее, как только угрозы начали поступать, я, признаюсь, был ошеломлен их наглостью и развращенностью. Будучи явно беременной, Таня планировала последнее расследование в Дагестане, прежде чем уйти в декретный отпуск. Кто-то не хотел, чтобы она продолжала свою работу.
Сообщение пришло на этой неделе в виде текстового сообщения. В явной попытке ложно предположить, что Таня была соучастницей исламистских повстанцев, противостоящих российским силам безопасности в Дагестане, отправитель притворился, что говорит от имени группы боевиков, даже если он исказил написание слова «Аллах», чтобы иметь только одно Л.
Большинство сообщений были грубыми и прямыми, ясно давая понять, что отправитель или его сообщники следили за Таней. Авторы утверждали, что находятся «поблизости» и преследовали ее, и предсказывали, что у нее будут «непростые «роды». Они ссылались на личные данные о ее передвижениях и перемещениях родственников, ее беременности и ее неуказанном домашнем адресе. Часть этой информации могла быть известна только тому, кто следил за общением Тани и следил за ней.
Речь шла, очевидно, о запугивании — чтобы она и Хьюман Райтс Вотч прекратили наши репортажи о нарушениях прав человека в России. Вместо этого мы провели пресс-конференцию. В последней попытке заставить нас отменить его, тем утром два текстовых сообщения угрожали раскрыть сфабрикованную информацию о личной жизни Тани. Мы проигнорировали их и заявили средствам массовой информации, что эти угрозы удвоят нашу решимость документировать и предавать гласности нарушения прав человека в России.
Тяжелое положение Тани символизирует репрессии, происходящие сегодня против российских правозащитников и других членов гражданского общества. Масштабные демонстрации, начавшиеся в декабре 2011 года против предполагаемых фальсификаций на парламентских выборах, и решение Владимира Путина вернуться на пост президента, похоже, подорвали его уверенность. Более мягкая эпоха Дмитрия Медведева закончилась. В надежде не дать дальнейшим протестам выйти из-под контроля и спровоцировать «цветную революцию», которой он давно опасался, Путин закручивает гайки.
Результатом является волна репрессивных законов, предложений и практик. Участникам несанкционированных протестов грозят новые огромные штрафы, столь же суровые, как и штрафы, предусмотренные Уголовным кодексом, но налагаемые в административном порядке без процессуальных льгот, предусмотренных уголовным судом. Правозащитным группам, получающим иностранное финансирование, теперь придется носить демонизирующий ярлык «иностранного агента». Из страны исключено Агентство США по международному развитию, спонсор многих российских неправительственных организаций. Наказания за клевету были вновь введены. В разработке находится расширение закона против государственной измены, призванное отговорить правозащитников от международной пропаганды.
В настоящее время 17 демонстрантов предстают перед судом, в основном по надуманным обвинениям, а 12 находятся под стражей. Кратковременные задержания в связи с акциями протеста приобрели характер эпидемии. Пока число завершенных уголовных дел остается небольшим. Самая известная из женщин из группы Pussy Riot, устроившая 40-секундный антипутинский трюк «панк-молитвы» возле алтаря в православной церкви, была легкой мишенью, и Кремль не мог устоять перед тем, чтобы играть в полную силу, апеллируя к консервативным политическим взглядам Путина. база в глубинке России.
Эффект этих новых законов заключается в том, чтобы вызвать страх — препятствовать общественному инакомыслию и продолжающимся протестам, показывая, что можно сделать, чтобы их остановить. Власти, похоже, рассчитывают, что воспоминания о советской власти не настолько далеки, чтобы воображение могло не понять, насколько уродливым может быть возврат к открытым репрессиям.
Но Путин, известный своим пренебрежением к Интернету и либералам, стоящим за протестным движением, похоже, ошибается, если думает, что вернуться в прошлое будет легко. Несмотря на новые ограничения, сегодня в России существует активное гражданское общество. Социальные сети процветают, позволяя обычным людям обойти прокремлевскую пропаганду, которая пронизывает государственные телеканалы. Атомизации общества, которая была необходима для советской власти, больше нет.
Это не означает, что перемены произойдут быстро или легко. Мало кто сомневается в готовности Кремля использовать новые репрессивные инструменты, которые по его просьбе услужливо принимает Дума. И, как и угрозы в адрес Тани, борьба может быть не из приятных.
Международное сообщество могло бы помочь, оказывая более продолжительное давление на Путина и проявляя более открытую солидарность с россиянами, стремящимися к более глубокой демократии. Президенту США Бараку Обаме, возможно, понадобится помощь России по Афганистану, Ирану и Сирии, но больше не должно быть разговоров о «перезагрузке» отношений с человеком, который демонстративно пытается повернуть время вспять, к советской эпохе. Политика Европейского Союза в отношении России, в которой доминирует Германия, должна выйти за рамки рассмотрения России как источника газа для отопления европейских домов и отказаться от мнения, что твердые разговоры с Москвой являются эквивалентом возврата к холодной войне.
Западные правительства решительно и решительно поддержали Таню. Я могу только надеяться, что они проявят ее характер при следующей встрече с Кремлем. Путин может усмехнуться, но они должны сказать ему, что если Россия хочет уважения на международной арене – если она хочет нормальных отношений, которые ей необходимы для модернизации ее все более одноконной экономики – она должна положить конец притеснениям гражданского общества, примером которых является угрозы в адрес одной крутой беременной правозащитницы.
(Внешняя политика)
