В частности, в сфере внешней политики во время вторжения США в Ирак в 2003 году Турция выступала против Вашингтона, а арабские страны хранили молчание или их поддержка отсутствовала; когда западный мир подверг Сирии санкции за причастность к убийству бывшего премьер-министра Ливана Рафика Харири, единственной близкой к Сирии страной, оказывавшей ей поддержку, была Турция, поскольку даже Россия, традиционный союзник, находилась далеко; Турция была единственной страной, которая поддержала и признала легитимность ХАМАС, избранного в 2006 году в Палестине, тогда как все остальные страны, включая арабские, были против него; когда Израиль напал на Ливан и вторгся в него в 2006 году, Турция активно установила диалог со всеми заинтересованными сторонами, в то время как арабские страны хранили молчание и не смогли разработать общую политику; во время вторжения в Газу в 2008 году Турция была единственной страной, которая возражала против политики Израиля, поскольку арабские страны были вынуждены разработать активную и общую политику, даже они продолжали хранить молчание и поддерживать израильскую агрессию против ХАМАС; Когда в мае 2010 года Израиль убил девять турецких людей, напав на «Голубую Мармару», турецкое судно, перевозившее гуманитарную помощь (известное как «Флотилия свободы Газы») в Газу, арабские лидеры не решались поддержать Турцию и не могли осудить Тель-Авив (даже когда Турция отозвала своего посла из Израиля и отменила совместные военные учения).
Как говорится в статье Arab Times, в которой собраны отклики арабских интеллектуалов того времени, «Турция объединила свои ряды перед лицом трагедии в секторе Газа, в то время как арабы разделены на умеренных и экстремистов, как в комическом сценарии, который не «Это несоизмеримо с таким геноцидом, совершенным против народа сектора Газа».
В то же время, в то время как Турция вместе с Бразилией выступала посредником в иранской проблеме, в контексте соглашения о ядерном обмене, чтобы поддержать мирное решение без иностранного военного вмешательства и с этой целью проголосовала против решения ООН о введении санкций против Ирана в В июне 2010 года возглавляемые Египтом арабские страны лишь продолжали укреплять суннитский блок; и, наконец, Турция выступила против вмешательства НАТО против арабских и мусульманских стран, в частности, в Иран, посредством системы противоракетной обороны и заставила страны-члены не наносить удары по какой-либо конкретной стране. Все эти события повлияли на арабских интеллектуалов, лидеров гражданского общества и общественное мнение, поскольку это единственная мусульманская страна, в которой действует демократия. Неизбежно политические лидеры в регионе стали подвергаться все большей критике и требовать изменений в правильном направлении, чтобы проводить независимую внешнюю политику и иметь экономику всеобщего благосостояния, а также лучшие условия жизни в свободной стране.
Эти события, с одной стороны, увеличили популярность Турции в регионе, но, с другой стороны, подорвали авторитет региональных лидеров в глазах их общественности. После этих инцидентов дискомфорт арабских интеллектуалов и бюрократических кругов по поводу того, что региональные лидеры не собрались вместе во время кризиса в Давосе в 2009 году и процесса в Газе в конце 2008 года, достиг своего апогея. Например, во время Давоса в июне 2009 года я был в Катаре, и меня пригласили выступить на телеканале «Аль-Джазира» вместе с Абдулбари Атваном, известным арабским журналистом из лондонского «Аль-Кудс аль-Араби». Когда я пытался объяснить изменения во внешней политике Турции, он резко раскритиковал арабских лидеров и призвал арабский народ уважать Турцию за мужество, которое она проявила в арабском деле.
Пол Салем, директор Ближневосточного Центра Карнеги, сказал в статье, опубликованной на сайте carnegieeurope.eu в прошлом году: «Популярность Турции возросла после войны в Газе в декабре 2008 и январе 2009 года, когда Анкара критиковала войну Израиля в Газе, которая была чрезвычайно популярная позиция в арабском мире. … Турция вновь входит в сознание арабов, и многие люди смотрят на Турцию как на культурную модель. Премьер-министра [Реджепа Тайипа] Эрдогана все чаще считают поборником арабских и исламских интересов».
Наблюдения и заявления Амджада Аталлы как арабского интеллектуала отражают здравый смысл лидеров арабского гражданского общества. «Турция, Турция, Турция… Это был рефрен на форуме Аль-Джазиры в прошлые выходные в Дохе, Катар, и это четкое указание на то, кто стал новой восходящей звездой в ближневосточной политике. На дискуссиях и в частных беседах арабские, турецкие, пакистанские, американские и афганские аналитики, арабские националисты старой закалки, члены групп сопротивления и журналисты в основном позитивно обсуждали, как Турция пытается исправить общий вакуум лидерства. среди арабских государств, как они действовали, чтобы сбалансировать Иран и Израиль как региональных гегемонов, и как они пытались компенсировать кажущуюся неспособность Соединенных Штатов фундаментально порвать с политикой администрации Буша, особенно в отношении израильско-арабского мира и по Ирану», — написал он в прошлом году в статье, опубликованной в журнале Foreign Policy.
Когда я посетил Кувейт и поделился своим мнением с учеными в начале 2009 года, они без колебаний похвалили внешнюю политику Турции. Затем, когда я был в Дубае, заместитель главного редактора телеканала «Аль-Аравия» сказал мне, что египетские лидеры не покинут свою страну более одной недели, опасаясь свержения. Тогда я понял, насколько серьезна ситуация в Египте. Фактически, я был в Египте летом 2008 года, и когда я говорил о Египте и региональных проблемах, высокопоставленный египетский бюрократ также выразил свою обеспокоенность по поводу внешней политики Египта, которая определялась Соединенными Штатами. Для Хосни Мубарака это стало настоящим сигналом того, что он потерял поддержку народа и даже гражданских и военных бюрократов.
Влияние Турции в регионе не ограничивается вышеупомянутыми вопросами. Турция как мусульманская страна добилась многого; она развила демократию, демилитаризовала политическую структуру, модернизировала, сохраняя при этом свои традиции, интегрировалась в мировую экономику и обеспечила политическую и экономическую стабильность. Та же Турция за пять лет увеличила свою экономику в четыре раза и своим успехом привлекла западный мир. В то время как бесспорные достижения Турции в политической и экономической областях стали неоспоримыми, некоторые другие государства региона, такие как Иран и Египет, не смогли достичь таких достижений.
Более того, ПСР оказала глубокое влияние на исламские партии в регионе, заставив их стать более умеренными и пересмотреть свой политический дискурс, чтобы принять участие в нынешней политической системе. Чтобы быть принятыми в качестве законной альтернативы управлению, исламские политические партии могли изменить методы и политические стили, которые они использовали. Так называемый «исламский радикализм» был для них очень важной проблемой, поскольку он исключил их из политических процессов в таких странах, как Египет, Тунис и другие страны. Партия ПСР с ее исламскими традициями несколько раз исключалась из политического процесса. В конце концов они пришли к власти при поддержке значительной части населения и сохранили свою власть, проводя умеренную политику. В этом смысле «Братья-мусульмане» в Египте и «Нахда» в Тунисе находились под влиянием ПСР и в качестве примера они смотрели на Турцию, а не на Иран. Журналист, у которого я брал интервью в 2008 году в Иордании, сделал аналогичные наблюдения и подчеркнул важность успеха ПСР в Турции как примера для исламских партий в регионе. Он отметил, что если Турция с ее демократическим опытом не сможет дать шанс консервативной партии остаться у власти, исламские партии и люди в регионе будут разочарованы и никогда не станут умеренными и не примут законную альтернативу в своих странах. Короче говоря, он отметил, что, скорее всего, они будут радикализированы и вынуждены использовать незаконные методы для самовыражения. В результате, по его словам, успешная трансформация в арабском и исламском мире в той или иной степени будет зависеть от опыта турецкой политики.
Что касается ливийского конфликта, премьер-министр Турции Эрдоган назвал любое вмешательство Запада «абсурдным». Он выразил опасения по поводу «второго Ирака». Турция была яростно против того, чтобы коалиция во главе с Францией определяла повестку дня. Турция хотела, чтобы операция проводилась под руководством НАТО, где она играет роль в принятии решений и разработке правил ведения боевых действий. Во время египетского кризиса Турция призвала Хосни Мубарака уйти в отставку. Многие из египетских демонстрантов хотели, чтобы Египет был похож на Турцию — светским, но уверенным в своей мусульманской идентичности, но со свободными выборами. Когда в Сирии началось смертоносное насилие, премьер-министр Эрдоган немедленно позвонил. «За последние три дня я дважды звонил президенту [Башару] Асаду и отправил своего высокопоставленного представителя разведки в Сирию. Я призвал к реформистскому подходу», — цитирует слова Эрдогана в недавно опубликованной статье Гэвина Хьюитта на bbc.co.uk.
Короче говоря, за последние восемь лет Турция своими политическими и экономическими успехами, а также своей внешней политикой добилась важных изменений, а также вдохновила народы региона стремиться к демократии.
*Тайяр Ары — профессор факультета экономики и административных наук Университета Улудаг и заведующий кафедрой международных отношений.
